Их финансовые условия меня не устраивали, и я отвел кандидатуру Белграда.

ВОПРОС: Но ведь под амстердамским соглашением стояла, от Вашего имени, подпись г-на Эдмондсона?! Р. ФИШЕР: Эдмондсон поддался на уговоры русских и ФИДЕ. У него не было полномочий решать за меня.

После того как он стал закулисным политиком, мне пришлось отказаться от его услуг...

ВОПРОС: Ваш отказ от кандидатуры Белграда пресса назвала нелогичным, почти ненормальным поступком.

Комментируя амстердамское соглашение, гроссмейстер Керес, например, заявил, что на подобных условиях можно играть даже на Северном полюсе! Р. ФИШЕР: Возможно, такие условия вполне приемлемы для других, но недостаточны для меня...

ВОПРОС: Вероятно, ФИДЕ сделала ответный ход? Р. ФИШЕР: Чтобы определить мое отношение к амстердамскому соглашению, ФИДЕ предъявила ультиматум Шахматной федерации США. Там говорилось, что в случае несогласия с принятыми решениями мое право на матч со Спасским потеряет юридическую силу! Срок на размышлениедо 4 апреля 1972 года.

Неслыханно! Даже Глигорич убеждал меня телеграфировать о согласии с условиями ФИДЕ. Однако, не имея гарантий того, что матч вообще состоится, югославы сами сняли кандидатуру Белграда.

Эйве был удивлен. Он пытался уговорить югославских организаторов. Но к тому времени жизнеспособной оставалась только кандидатура Рейкьявика.

ВОПРОС: Как Вы отнеслись к предложению исландской федерации? Р. ФИШЕР: Я помнил, что Рейкьявик был предложен Спасским.

Меня, можно сказать, вынудили играть на его поле. Да еще на краю света. Это нанесло большой вред рекламе матча. ВОПРОС: Чтобы спасти матч, потребовалась специальная санкция президента ФИДЕ, которой Рейкьявику давались широкие полномочия.

< назад | далее >

Загадка Фишера  |  Все таинственное и непознанное [домой]