ВОПРОС: Тогда Вам было. А Ботвинник как-то сказал, что если Вы не станете чемпионом мира до, то уже не станете им никогда. Не было ли ощущения безвозвратно уходящего времени? Р. ФИШЕР: Да, я понимал, что придется ждать до 1972 года.
ВОПРОС: Поставим вопрос иначе: кто из претендентов имел лучшие шансы против Петросяна? Р. ФИШЕР: Я был уверен, что у Корчного значительно больше шансов, чем у Спасского. ВОПРОС: Ваш личный счет против Спасского и Корчного к началу 70-х годов?
ВОПРОС: Назовите оптимальный состав американской сборной. Р. ФИШЕР: После меня должны были играть Эванс, Бенко, Решевский и Роберт Бирн. А кто шестой, запасной, я и сам толком не знал. ВОПРОС: Пресса отмечала, что Вы и Решевский впервые согласились выступать в одной команде.
Не подписал бы это даже за миллион долларов! ВОПРОС: В печать просочились слухи, что в самый последний момент Вы согласились с этими требованиями, а значит, закрыли глаза и на два минуса... Р. ФИШЕР: В момент, когда судьи пустили часы в партии Ларсен Фишер, 4 ноября 1967 года, я находился в Тунисе, в 150 километрах от Суса.
И это в турнире, где каждые пол-очка на вес золота! Поэтому перед партией с Гортом я и требовал ответить: остоится ли пропущенная партия с Гипслисом? Если бы я сыграл с Гортом, а потом выбыл из турнира, это было бы нечестным по отношению к моим советским коллегам.
